Ночь была тихой и морозной, но, не смотря на холод, во всех сердцах постепенно зарождались свет и тепло, хотя не все понимали, почему. На спящий лес с неба падали легкие хлопья снега, бесшумно, словно пух. Лишь самый чуткий дракон мог услышать, как снег ложится на землю.

Я тихо лежал, свернувшись в клубок, в родном дупле, на подстилке из листьев, рядом с родителями и младшей сестренкой. Их уютное сопение проплывало над моей головой, подымалось вверх, к выходу, и устремлялось дальше, на заснеженные просторы. Но я не спал. Как я мог заснуть накануне Святок? Как я мог заснуть и не увидеть, хотя бы мельком, самого Санту Клауса?

«Закрывай глаза и спи, - говорили родители. – Все равно Санта Клаус приходит очень поздно, когда все уже спят»
Они говорили так потому, что не верили в Санту, но я в глубине души всегда верил, что он существует. И я продолжал ждать, и ждал даже тогда, когда и родители, и младшая сестра давно заснули. Наступила глубокая ночь.

Мои веки отяжелели и начали слипаться. Чтобы не заснуть, я тряс головой. Но это помогало плохо и я с грустью понял, что, кажется, битву со сном я проиграю. Но буквально перед тем, как окончательно сдаться сну, я услышал неожиданные и странные звуки. Не перезвон колокольцев, как я ожидал, а рев и громыхание. Я мигом оторвал голову от подстилки, и, о чудо! Вдали показался великолепный черный паровоз, выплевывающий из трубы клубы дыма. Не раздумывая, я кубарем скатился с дерева и побежал ему навстречу.

Дверь в один из вагонов была открыта, и наружу лился золотистый свет. Рядом с дверью стоял золотой Тинсель в фуражке кондуктора. «Добро пожаловать на борт Полярного Экспресса!» - прогремел он.

Я было шагнул внутрь следом за ним, но тут моему взору предстала такая картина, что от изумления я застыл.
Вагон был битком набит драконятами всех форм и размеров, и они весело галдели, посасывая мятные леденцы и глотая горячий шоколад и гоголь-моголь. Здесь были и ушастые, и розовые, и белые драконы, и маги, и еще целая куча других. Я в своей жизни не видел столько драконов одновременно. Воздух был пропитан ароматами мяты и корицы, и повсюду царил волшебный дух Рождества.

«Заходи скорей» - подбодрил меня кондуктор.

Я замешкался, сраженный стеснительностью, которая так свойственна мятным драконам. Но когда я подумал о Санте, жажда чудесного перевесила неуверенность в себе, и я устремился внутрь.

«Следующая остановка, - объявил кондуктор – Северный Полюс!»

Драконята разразились радостными воплями, поезд задрожал и взревел, трогаясь с места. Мое сердце было готово выскочить из груди, я едва сдерживался, чтобы не закричать. Повсюду вокруг раздавалось: «Мы увидим Санту! Мы увидим Санту!». От мысли об этом у меня начинала кружиться голова, и я не знал, куда деваться от радости. В безуспешной попытке хоть немного успокоиться, я схватил мятный леденец и засунул его в рот целиком.

За окном поезда с невероятной скоростью проносились заснеженные просторы. Мы мчались быстрее ветра, и Северный Полюс приближался с каждой секундой. Но мне все равно казалось, что мы едем недостаточно быстро.

Наконец белизну прочертили сияющие огни, и поез начал потихоньку тормозить. Как по волшебству, перед глазами оказалась мастерская Санты.

Я прилип носом к стеклу. Крохотные дракошки, - даже меньше меня размером, - столпились перед мастерской, окружая… тут мое сердце замерло. Там стояли сани. Прекрасные, будто сошедшие с рождественской открытки, увитые остролистом и увешанные серебряными колокольчиками, с упряжкой из восьми оленей, которые застыли, высоко вскинув гордые головы. Я почувствовал, что у меня на глаза от счастья наворачиваются слезы.

А потом я заметил, кто стоит рядом с санями: огромный, красный Рождественский дракон, между рогами у него был красный колпак с белой опушкой, а по груди струилась длинная седая борода.

Санта Клаус.

Я очутился снаружи, даже не поняв, как это произошло, - меня вынесло с толпой других драконят, или на волне собственного восторга. Как волшебно выглядел Санта, и его сани, и толпа пигмеев, и рождественские олени! В этой картине было все, о чем я только мог мечтать, и, в то же время, я с трудом мог поверить, что вижу это собственными глазами.

Пигмеи провожают Санту в дорогу, - понял я, и внезапно почувствовал сожаление, что увидел его так ненадолго. Они кричали и махали крохотными коготками, и на их мордочках читалось ликование.

Санта забрался в сани. Когда он уже уселся, с упряжи сорвался один из колокольцев. Он упал к моим ногам, и я поднял его и уставился, не веря своему счастью, на собственное отражение в серебряной глади. Колокольчик. Упряжной колокольчик, звук которого я мечтал услышать всю жизнь. Он был такой красивый.

У меня задрожали лапы. Превозмогая желание оставить колокольчик себе, я протянул его Санте.

«Спасибо, малыш! – тепло прогудел Санта, и вся моя грусть развеялась в миг. Он склонился ко мне и поглядел на меня в упор своими мерцающими золотыми глазами. – Хочешь получить первый в этом году подарок?»

Все слова застряли у меня в горле. Я только и смог, что кивнуть головой. Как в тумане, я неловко забрался в прекрасные сани.

«Так что же ты хочешь на Рождество, сынок?» - добродушно спросил Санта.

«Я могу просить все, что угодно?» - почти беззвучно прошептал я.

«Конечно»

Все, что угодно. Я мог попросить все, что угодно на целом свете. Но во всем мире была только одна вещь, о которой я мечтал. Только одна.

«А можно мне этот серебряный колокольчик?»

Я вернулся домой выжатый, как лимон. Не чуя под собой ног, упал на подстилку и немедленно провалился в сон.
Только утром я с ужасом обнаружил, что мой чудесный колокольчик вывалился из мешочка, который дал мне Санта.

«Счастливого рождества!» - хором пропели мои родители, широко улыбаясь.

Усилием воли я отогнал слезы и улыбнулся в ответ. По крайней мере, я видел Санту. С колокольчиком или без, я все равно оставался самым счастливым драконом на свете.

Внезапно моя сестра взвизгнула от восторга. – «Смотри! – закричала она – Тут тебе подарок от Санты!»

Я знал, что это будет, до того, как увидел. Мой чудесный колокольчик, завернутый в красивую подарочную бумагу. Я развернул сверток, и наше дупло огласил красивый музыкальный перезвон.

Родители с восторгом смотрели из-за моего плеча. «Какой чудесный колокольчик, - сказала мама. – Но почему он не звенит?»

Поначалу мои друзья могли слышать звон, но через год всем стало казаться, что колокольчик смолк. Даже сестра однажды сказала, что больше не слышит мелодичного перезвона. Но я продолжаю его слышать, потому что для того, кто верит в чудо, всегда будут звенеть рождественские колокольцы.